Bp-samara.ru

БП Самара
3 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Ученик одолел своего учителя: как в российских школах травят педагогов

Как в школах травят учителей и почему об этом почти никто не говорит

70% российских учителей хотя бы раз становились жертвой буллинга. В России об этой проблеме начали публично говорить меньше года назад и до сих пор делают это не очень уверенно. Психолог проекта Травли.net Елена Журавлёва и социолог, эксперт лаборатории образовательной и молодёжной журналистики НИУ ВШЭ Дарья Сапрыкина рассказали, почему школьники и родители травят учителей, но они продолжают делать вид, будто ничего не происходит.

Почему возникает буллинг?

Мы привыкли думать, что причина буллинга в школе — это один неуправляемый ребёнок, который подстрекает остальных детей. На самом деле любая травля исходит от сообщества — дисфункциональной группы, где всегда есть жертва, агрессор и третья сторона — зрители. Они поддерживают происходящее, как в театре. Проблема в том, что если агрессора или жертву удалить, в группе просто перераспределятся роли и их место займёт кто-то другой.

Травля возникает, когда группе нужна сплочённость, потому что это самый примитивный способ ощутить единение. Когда группа не находит цивилизованных поводов объединиться, она начинает потакать инстинктам. Агрессор испытывает эйфорию, и на это ощущение легко подсесть, как на наркотик.

Но дети не могут сформировать дисфункциональную группу сами по себе, потому что они плохие или невоспитанные. Это происходит, когда рядом с ним нет заботливого взрослого, который транслирует нормы группы и рамки поведения. В школе ребёнок по чужой воле попадает в случайно созданную группу, куда он должен ходить каждый день 11 лет и у которой нет какой-либо очевидной совместной цели. А в тематическом кружке, плетут ли там дети макраме или клеят самолёты, такого не будет, потому что коллектив объединен одной целью.

Что нужно делать, чтобы группа не стала дисфункциональной

  • Учиться работать с ней. В российских педагогических вузах почти не говорят о групповой динамике или постановке целей перед группой. Но учителя могут пройти дополнительные курсы. Например, по кризисной психологии в СПбГУ.
  • Находить у детей локальные интересы, которые объединят их в функциональные группы.
  • Установить контакт с детьми, которые потенциально могут быть агрессорами. Найдите любой незначительный повод, чтобы пообщаться с ними вне урока: можно в коридоре спросить, который час, или в столовой узнать, какую булочку он больше всего любит. Дети чутко реагируют на уважение и интерес со стороны учителя.

Какие виды буллинга существуют?

В России о буллинге в школах публично стали говорить недавно, и, как правило, речь идёт об издевательствах над учениками, а не педагогами. В Америке и Европе, напротив, немало интернет-ресурсов с подробной информацией, что делать, если учитель или ученик оказались в такой ситуации.

Психологи и социологи, которые занимаются буллингом учителей, осторожно относятся к идее выделить отдельные типы травли. Сначала нужно научиться отличать её от других типов непонимания, чтобы правильно выбрать стратегию для преодоления проблемы.

1. Открытая и скрытая травля

Открытой травлей считают порчу личных вещей или физическое насилие, то есть в таком случае факт нарушения прав можно задокументировать. К скрытым формам относится обсуждение личной жизни или внешнего вида учителя между собой в его присутствии, напряжение, которое учитель ощущает в классе, когда раздаётся смех вроде бы без повода. В этом случае многое зависит от учителя — считает ли он себя жертвой или нет.

Иногда скрытый буллинг может довести учителя до того, что он уйдёт из профессии. Это пережила учительница, которая преподавала английский язык в небольшом городе. Её называли «жертвой фастфуда», говорили о ней в третьем лице в её присутствии, а потом завели фейковую страницу в социальной сети и, войдя в доверие, пригласили на свидание. На него, разумеется, никто не пришёл.

«Больше я не работаю в школе и вообще с детьми. Занимаюсь переводами. Вспоминаю то время с отвращением. Страшно не только то, что было в процессе, а что было потом: осознание, разочарование, нелюбовь к себе. Я не сделала ничего плохого. Двух школьниц раздражал мой внешний вид и манера одеваться. Или всё было гораздо проще и от этого ещё противнее: я просто была для них развлечением. Лекарством от скуки».

В буллинге всегда участвует группа, которая давит на одного человека. Конфликт же происходит на межличностном уровне, между индивидуумами. В школе он неизбежен: чтобы дети и взрослые не ругались, им нужно существовать в вакууме.

3. Непопулярность

Непопулярными считают людей, которые не входят в группу, но не ощущают себя отторгнутыми от неё в силу своего характера. В некоторых случаях непопулярность можно преодолеть, если, например, акцентировать внимание группы на том, в чём этот человек преуспел. Но если последовать этому методу, когда человека травят, то станет только хуже — его будут травить ещё и за чужую похвалу.

Читать еще:  Куда сообщить об экономическом преступлении анонимно

Учительницу из Омска осудили в интернете за фотосессию в купальнике, которую та сделала в свободное от работы время. Её даже уволили за это из школы, но вскоре восстановили в должности. Психолог считает, что такое обсуждение в сети сложно назвать травлей. Буллинг — это повторяющееся поведение. Скандал в интернете, как правильно, единичное. А вот если он повторяется раз за разом, то это будет уже травлей.

Один из вариантов прессинга, с которым сталкиваются учителя, —продолжительное психологическое давление со стороны школьного руководства или чиновников в сфере образования. Его причина лежит в том числе в нехватке доверия между людьми.

Весной 2018 года Высшая школа экономики опубликовала исследование буллинга учителей, где выделены основные виды травли, которым подвергаются педагоги в российских школах.

  • Почти 80% учителей отметили, что их дразнили хотя бы раз.
  • Почти 90% учителей знают, что им придумывали клички.
  • Более 85% учителей игнорировали ученики.
  • Почти 80% учителей столкнулись с тем, что на их уроках специально нарушали дисциплину.
  • Более 80% учителей считают, что ученики демонстрировали им ненужность их предмета.
  • Более 70% учителей сказали, что ученики жаловались на них руководству школы по надуманному/отсутствующему поводу.
  • Две три учителей отметили, что ученики обзывали их и демонстрировали им презрение с помощью жестов или взглядов.
  • О более половине учителей распускали слухи.
  • Треть учителей получали сообщения интимного характера.

Кроме того, более 40% учителей получали оскорбительные сообщения в социальных сетях. «Социальные сети — ещё одна среда, где распространяется буллинг, наряду с другими. Интернет — это неотъемлемая часть жизни современного человека, куда он может переносить свои отношения. Поэтому говорить, что только социальные сети виноваты в том, что издеваются над учителями, некорректно. Буллинг существовал и в советских школах, просто о нём не было принято говорить», — считает социолог Дарья Сапрыкина.

Почему родители травят учителей?

В советское время школа была закрытым институтом. Родители не были туда вхожи, и детей, по сути, воспитывало государство — и делало это так, как считало нужным. Каждого родительского собрания школьники ждали со страхом. Так выросло поколение, за которое в детстве никто не вступался в школе. Они на себе испытали: если будут ругать, мама и папа не встанут на защиту. Став родителями, они мучаются от завышенных опасений, что их детей обидят в школе, и приняли внутреннее решение, что не допустят этого.

Тревожность и недоверие

С одной стороны, защищать ребёнка во что бы то ни стало — хорошее намерение, но с другой, так родители могут инициировать травлю, не осознавая этого. Всё потому, что это намерение основано не на уверенности, а на тревожности и недоверии.

«У нас была девочка, которая ходила в школу с диктофоном, и через каждую перемену отзванивалась маме, что у неё всё в порядке. Мама считала, что её дочь — умница и должна учиться на все пятерки, и не могла побороть свою тревожность. Просила её записывать всё происходящее на диктофон, при этом не имея каких-то предубеждений к учителям, но вдруг её несправедливо обидят? Учителя всё понимали и старались не транслировать своё отношение к этой мере на девочку, которая действительно хорошо училась. Но всё чаще говорили, что просто стараются не связываться с ней, и то же советовали другим».

Психолог проекта Травли.net Елена Журавлёва

Родительские чаты

Родители объединяются в чатах — как правило, это случайно собранная группа, где нет авторитетного взрослого лидера, который может объединить её вокруг позитивной цели. Тогда учитель получает ещё одну дисфункциональную группу, только из родителей. Работать с ней ещё труднее, чем с группой детей, потому что социальные роли родителей и учителей сравнялись: их отношения из вертикальных, как в советское время, стали горизонтальными. Замечание в дневнике и вызов к директору уже ничего не значит. Родители от учителей требуют индивидуального подхода, определённого внешнего вида, нестандартных подходов к урокам.

Почему учителя молчат, когда их травят?

Порядка 23% учителей предпочитает замалчивать то, что их травят. За поддержкой к семье обращается только треть. К друзьям — практически никто (в исследовании ВШЭ таких меньше 1%). Статус взрослого человека, который вроде как живёт полноценной жизнью, не позволяет жаловаться публично, что над ним издеваются пятиклассники. Признаться в травле — всё равно, что расписаться в собственной профнепригодности.

Почему учительское сообщество не помогает?

Чаще всего учителя делятся пережитым с коллегами — это около 36% опрошенных в рамках исследования ВШЭ. Поддержка профессионального сообщества необходима, если учитель стал жертвой травли, но в таком случае психологи задают другой вопрос: куда смотрело сообщество, когда травля только началась и учитель ещё не стал жертвой?

Читать еще:  Похищение человека и незаконное лишение свободы: в чем разница

«Учителя сами находятся в состоянии травли. Психологически трудно признаться себе, что согласился работать в системе, которая унижает. В нашей системе образования убито слово «достоинство». Это страшно, потому что мы доверяем своих детей людям, которые потеряли внутреннюю опору. Об этом совершенно не принято говорить. Чиновники общаются с директорами и учителями сверху вниз, хамский и грубый разговор с их стороны стал нормой. Люди настолько привыкли к этому, что решиться рассказать об этом очень трудно. Им просто некуда деваться, их никто не защитит. Директор школы не может вменить чиновнику на селекторном совещании, что тот разговаривает с ним на «ты» или фразами в духе «Деточка моя, а ты в своём уме?».

Психолог проекта Травли.net Елена Журавлёва

Иногда доходит до смешного: учителя начинают болезненно относиться к тому, что на их уроки приходят коллеги, чтобы обмениваться опытом. «90% моей работы в таком случае состоит в том, чтобы объяснить, что от моего присутствия не будет вреда. Но всё равно в глазах я вижу страх, что любой рабочий момент я интерпретирую как неудачу».

Хотя на самом деле должно быть наоборот. Учительское сообщество должно быть функциональной группой, которая будет транслировать своим участникам: даже если мы разные, каждый из нас ценен, и мы не бросим друг друга в трудной ситуации. Тогда учитель приобретёт опору и с большой вероятностью не будет ощущать себя жертвой.

Почему учителя могут травить?

Причиной для травли может послужить что угодно — рационального начала тут нет. Психологи выделяют несколько причин, которые могут (даже неосознанно) дать дисфункциональной группе школьников понять, где у учителя слабое место.

1. Внешний вид

Учителя с низким уровнем дохода подвергаются издевательствам в два раза чаще. Авторам исследования ВШЭ на глубинном интервью одна мама заявила, что её ребёнку неприятно приходить в класс к женщине, которая носит одну и ту же кофту каждый день третий год подряд.

«Её логика была проста: мой ребёнок и так видит много плохого, почему он должен ещё и в школе смотреть на это? Я не знала, что ответить: это была самая обычная семья, со средним достатком, самая обычная среднестатистическая школа».

Социолог, эксперт лаборатории образовательной и молодёжной журналистики НИУ ВШЭ Дарья Сапрыкина

Дети издевались над учителем, потому что он плохо выглядел: например, отказывались делать домашнее задание. Никто не задумывался, что у него может не быть возможности покупать новую одежду или что гораздо важнее, как он преподаёт материал и относится к детям. Мама ребёнка считала, что издевательство в таком случае — нормальная реакция, и чтобы изменить ситуацию, нужно задуматься учителю, а не ребёнку или родителям.

2. Нехватка опыта

Дети чувствуют, если учитель находится в состоянии неуверенности и беспомощности. Это особенно важно для молодых педагогов. Многое зависит от того, с каким настроем учитель приходит в класс. Считает ли он, что группа должна на него молиться, потому что где-то дома у него лежит красный диплом, или вовсе боится детей. Если группа склонна к дисфункциональности, то взрослый, сам того не зная, подаёт сигнал, что он готов быть тем, на кого можно напасть.

«Я была для них развлечением, лекарством от скуки». Учительница — о том, как стала жертвой детской травли

В таком случае может помочь, когда у опытных преподавателей есть возможность прийти на урок к молодому учителю и при необходимости деликатно включаться в него. Для детей это должно выглядеть, как решение двух взрослых людей, которые почему-то сейчас решили вести урок вместе. При такой поддержке любые намёки на травлю из-за неуверенности молодого педагога быстро пропадают. К сожалению, этот эффективный способ с трудом можно применить в государственной российской школе из-за большой нагрузки у всех педагогов.

3. Профессиональное выгорание

Ребёнок смеётся над разговором с соседом по парте, а учителю кажется, что над ним. При запущенной стадии выгорания нервная система человека уже не способна адекватно реагировать на такие бытовые ситуации. Учитель не в состоянии оценить её с точки зрения профессионала и может некорректно высказать своё возмущение. Ситуация усугубляется, если учитель не находит внутренних ресурсов для личностного роста и он не понимает, куда двигаться дальше в профессиональном плане.

Но этого можно избежать, если все участники школьного процесса признают, что проблема существует, и нужно предпринимать конкретные действия, чтобы её преодолеть, как это делают в частных или специализированных школах.

Читать еще:  «Бизнес в тени»: контрабандисты привезли в Красноярский край «серого» табака и алкоголя на 30 млн рублей

Как можно избежать буллинга в классе (на примере школы-пансиона для одарённых и мотивированных детей «Летово»):

  • мало человек в классе;
  • за каждым учеником закреплён куратор или ментор;
  • к ученикам относятся, как к взрослым;
  • принимают их особенности: если один может просидеть сорок минут на одном месте, то другому нужно походить, полистать учебник, посидеть на месте учителя.

Рассказывает Наталья Граф

«За две недели жизнь ребенка превратилась в ад. 20 ноября вместо урока технологии часть детей из 8 «1» класса отправили во двор чистить снег лопатами. Сын почувствовал себя плохо и пошел домой. Предупредить было некого: дети находились на улице одни, без присмотра. На следующий день классный руководитель устроила ребенку публичное разбирательство. Причем педагогу показалось, что он записывает ее речь на мобильный телефон. Она сообщила директору, что отказывается от классного руководства из-за моего ребенка, который оскорбил ее записью. При этом ни разу не позвонила мне.

Роман приходит из школы бледный, не ест, не раздеваясь, падает на кровать и спит. Говорит — устал. А утром опять в школу — как на войну. Потому что информацию о том, что «классная уходит из-за Ромы» очень быстро довели до других детей и их родителей под нужным соусом. Довели до всех. Кроме меня.

О случившемся узнала случайно. Зашла в мессенджере в общую «болтушку» класса — а меня из нее исключили. Подумала — ошибка. Позвонила одной из родительниц и. нет, не ошибка. Просто там обсуждают моего ребенка. И стоит вопрос: либо из класса уходит учительница, либо Роман. Педагог на мои звонки не ответила. Позвонила директору: «Что случилось?» «Ваш сын ведет себя подло и аморально. Он оскорбил классную руководительницу и должен принести ей извинения». — «Чем оскорбил?» — «Он на уроке записывал ее на диктофон».

Я попросила решить конфликт мирно. Пригласить Романа, классную руководительницу, школьного психолога. Побеседовать с ними, помирить. Директор отказалась. Рома в слезах. Говорит, что не записывал классную ни на какой диктофон — просто держал телефон в руке. Не успел положить в рюкзак. Но ему не верят.

То, что происходило дальше, мне кажется бредом, сюрреализмом, дурным сном. Вместо уроков Романа водят к директору и завучу, где настаивают на том, что он должен принести извинения. На этот раз Роман действительно записывает беседу на диктофон, чтобы себя защитить. И это, видимо, становится последней каплей. Классная демонстративно отказывается проводить у нас уроки, пока Роман не будет наказан.

Рому донельзя измотали этот прессинг и травля. Я говорю, что верю в него. Убеждаю, что он помирится с учителем и все будет как прежде. На следующий день Роман подходит к учителю: «Елена Константиновна, мне нужно с вами поговорить». В ответ — каменное лицо, классная разворачивается и молча уходит.

Сын приходит, закрывается в комнате и плачет навзрыд. Я не знаю, куда бежать, что делать. А в школе в этот момент начинается классное собрание, на котором директор, классная и родители обсуждают аморальный и подлый поступок Романа. Без меня.

«Мама, я больше не пойду в эту школу. Если ты меня заставишь — больше не увидишь». Мы едем в больницу. Давление 97 на 80, тахикардия, головная боль. Невроз. Направление на госпитализацию в неврологический стационар.

Звонит директор: говорит напрямую о том, что мы должны найти себе другую школу. Финиш.

Я пишу жалобы в прокуратуру, уполномоченному по правам ребенка, в департамент образования. Ребенок пьет антидепрессанты. Проходит два дня. Из одного ведомства приходит ответ — мы рассмотрим вашу жалобу и пришлем ответ в установленные законом сроки. Тридцать дней.

Кто-нибудь задумывался о том, что может произойти с ребенком за эти 30 дней? Как он должен ходить в школу, где учитель отворачивается и все против него? Что в это время происходит в душе у 14-летнего подростка? Взять в руки ружье или пойти и прыгнуть с крыши? Я не знаю, как его уберечь. Я не знаю, что делать в ситуации, когда ребенка травят не дети, а учителя. Когда изранена душа, и эти «побои» нельзя зафиксировать на освидетельствовании. Можно сотни раз собирать «круглые столы» на тему «Что делать, чтобы у нас не повторилась Керчь» и «Как предотвратить детские суициды». Говорить о пропускном режиме, охранниках и психологах. Но сколько еще нужно сломанных судеб, чтобы ответственные организации перестали работать по принципу «Когда вас убьют, тогда и приходите»?

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector