Bp-samara.ru

БП Самара
2 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

«Закон о шлепках»: что считается побоями, и как за них будут наказывать

Новый законопроект был принят депутатами Госдумы в 2016 году. Именно тогда были внесены изменения в так называемый «закон о шлепках». До этого времени нанесение побоев относилось к разряду уголовных преступлений, наказание по которым устанавливал Уголовный Кодекс РФ.

После принятия ФЗ-323 подверглась изменениям статья №116 УК. С 2016 года телесные наказания в отношении несовершеннолетних, совершенные их родителями, перешли в разряд административных правонарушений. После соответствующих поправок формулировка о побоях в отношении близких лиц исчезла. Соответственно, теперь под действие закона могут попасть не только родители, но и обычные драчуны. Тем не менее главная цель законопроекта – определить понятие телесных наказаний и штрафы за нанесение побоев.

Поводом для принятия поправок послужили многочисленные обращения представителей «Родительского всероссийского сопротивления», которые требовали от законодателей перестать вмешиваться в воспитание детей. В результате законопроект до сих пор вызывает многочисленные споры. Некоторые родители считают справедливым отсутствие уголовного взыскания за телесное наказание ребенка, другие уверены, что это вызовет новую волну насилия в семье.

Депутаты отметили, что при помощи нового закона попытались восстановить баланс. Народные избранники говорят, что побои на улице относятся к административным правонарушениям, а шлепки родителей приравнивались к уголовному, что само по себе несправедливо, поскольку родители лишь в редких случаях могут быть настолько же опасными для ребенка, как уличные хулиганы.

Что считать побоями

Парламентарии также разделились на два лагеря в вопросе эффективности нового законопроекта. Однако большая часть народных избранников высказывается за то, что права детей не будут ущемлены. В законе идет речь не о шлепках, как таковых, но и не об избиении. Законопроект классифицирует нанесение побоев, как умышленное действие, в результате которого человек испытал физическую боль, но не получил никаких увечий. Таким образом, к повреждениям можно отнести:

  • ссадины и синяки;
  • кровоподтеки;
  • ушибы мягких тканей (в том числе с проявившейся гематомой);
  • поверхностные ранения.

Здоровью несовершеннолетнего при этом не должен быть причинен никакой вред. Ребенок не должен утратить трудоспособность (даже на короткий срок) или испытать прочие проявления проблем со здоровьем. Остающиеся следы на теле не относят к серьезным последствиям.

Чтобы установить факт телесного наказания, обязательно проводят медицинскую экспертизу. При обычных шлепках или пощечинах следы остаются крайне редко, поэтому факт их применения очень сложно доказать. В этом вопросе полагаться можно только на свидетельство пострадавшего, что в суде не всегда является существенным доказательством.

До внесения поправок «закон о шлепках» действовал не только в отношении родителей, но и в отношении супругов. Избиения тогда классифицировались как уголовное преступление, и даже за незначительное причинение вреда здоровью отец или муж мог угодить в колонию на несколько лет.

  1. Home
  2. Дела
  3. Сохранение семьи или легализация насилия?

25 января в Госдуме во втором чтении приняли законопроект о декриминализации побоев. Ранее Госдума приняла проект закона в первом чтении. Документом предусматривается внесение изменений в ст. 116 УК путем исключения «побоев в отношении близких лиц» из числа преступлений. Таким образом, побои в отношении членов семьи, других близких лиц будут отнесены к административным правонарушениям.

Его сторонники утверждают, что это защитит, в частности, родителей от тюрьмы за невинные шлепки детей. Противники напоминают, что в итоге жертвы домашнего насилия снова окажутся в беззащитном положении.

Согласно данным ВЦИОМ, опубликованным 19 января, идею декриминализации «семейных побоев» поддержали 59% россиян, против выступили 33%.

По данным МВД, от семейного насилия ежегодно страдают 50 тысяч человек, из них 36 тысяч женщин, 11 тысяч детей, 3 тысячи мужчин. В целом же с насилием связано 80 процентов преступлений, но Уголовный кодекс в России работает с последствиями, а профилактики преступлений нет.

«Филантроп» поговорил с профессиональными юристами, психологами и жертвами домашнего насилия о том, чем опасно принятие нового закона.

Все сама

Юристы и психологи постоянно говорят о важности жесткого наказания агрессоров, но в России в 90% дел о домашнем насилии в суд обращались сами пострадавшие, а не следователь возбуждал и вел дело. А это значит, что жертвы насилия должны представить все доказательства, добиться наказания обидчика. Им нужно знать нюансы судебного процесса, уголовно-процессуального законодательства. При этом если ответчику положен адвокат от государства, безвозмездно, то жертва-истец не имеет такого права, придется нанимать защиту за деньги. Ну и само наказание, если даже суд примет такое решение, чаще всего крайне либерально. Кроме того, часто невозможно пресечь домашнее насилие: нет ответственности, если агрессор действует в своем доме, полиция не может в этом случае принять меры.

Так было до лета 2016 года, а потом законодатели изменили статью 116 «Побои». Как напоминает юрист, адвокат, один из авторов законопроекта о противодействии семейному насилию Мари Давтян , статья «Побои» появилась в Кодексе об административных правонарушениях, чтобы ее можно было применить, когда побои совершает незнакомый человек. А вот наказание для агрессоров-родственников усилили – так, чтобы дело по такой же уголовной статье возбуждали уже правоохранительные органы.

Читать еще:  Легко заполонили бы Форбс. 5 самых богатейших ОПГ в истории России

Мари Давтян, юрист

По словам Мари Давтян, за прошедшие полгода уже появились факты, когда такие дела возбуждались, хотя мало. «Даже не все полицейские знали об изменениях в УК и были удивлены. При этом полиция на новую схему работы перешла довольно просто, они не противились возбуждать дела. Хотя предубеждение у полиции, конечно, есть: они знают, что жертвы часто прибегают обратно, забирают заявления…. Но если раньше у полиции не было механизмов влияния на агрессора, их это раздражало. А вот когда у них появились права наказывать за семейное насилие, им стало проще». Но конечно, для наработки правоприменительной практики всегда требуется время, полгода – маленький срок….

Теперь все снова может измениться. Если декриминализируют уголовную статью «Побои», то в случае первого факта нападения на жертву агрессор подвергнется штрафу – по Кодексу об административных правонарушениях. А уже последующие подобные же факты будут наказываться по УК, но снова это станет статьей частного обвинения, опять все ложится на плечи жертвы. «Если примут поправки, то штраф за первичный факт будет составлять от 5 до 30 тысяч рублей, или 15 суток ареста. На практике арест применяется крайне редко. Но штраф — это обычно наказание для обоих членов семьи. Ну а повторные побои, хоть мы и говорим, что они будут уголовно наказуемы, будут уходить от наказания. Ведь все будет должна делать жертва, как и раньше: сама напиши, сама собери, пойди, докажи… А 90 процентов жертв домашнего насилия не в силах это сделать. У них ослаблена воля, у них часто нет физических сил на это, зачастую они просто ограничены социально, буквально заперты в четырех стенах». Значит, отмечает юрист, случаи домашнего насилия опять будут оставаться безнаказанными.

Молчание ягнят

По данным последнего опроса В ЦИОМ, 79% россиян осуждают домашнее насилие, каждый 10 сталкивался с ним в своей семье. В то же время жертв домашнего насилия в нашем обществе часто осуждают – вот такая несостыковка. Прошлогодний флешмоб в соцсетях #янебоюсьсказать взорвал интернет, но при этом в обсуждении этих историй было много укора. Жертвы, испытавшие насилие, оказались еще и виноваты.

«Почему жертвы молчат? В первую очередь это стокгольмский синдром. А еще общественное давление: ведь наше общество склонно тут же начинать выяснять: а как же ты так себя вела, что получила по лицу?» — подчеркивает Мари Давтян.

По словам юриста, людям даже не важно, побил ли муж жену, или сын свою мать… всегда найдут вину в поведении жертвы. Матери скажут: так ты сама его таким воспитала. А еще стоит заметить, что случаи семейного насилия считаются маргинальными, мол, благополучие не предполагает таких вещей. «Но это заблуждение, — уверена Давтян. — В итоге жертвы насилия даже в близком кругу не могут найти поддержки. Знают, что их еще больше унизят. И молчат, пока не нарастет критическая масса, когда уже становится реально опасно».

«Что нам делать с человеческой жестокостью в семье? И как защитить физически более слабых людей – а это чаще всего старики, женщины, дети – от физически более сильных – это чаще мужчины – которые по разного рода причинам бъют, насилуют и убивают? Решение этого вопроса должно происходить на самых разных уровнях – закона, просвещения, психотерапии, лечения….», — говорит Ирина Годунова , системный терапевт, практический психолог, педагог.

Психолог напоминает, что человек не имеет права бить другого человека. «Это не просто этическая норма, это должно быть регламентировано юридически. Декриминализация побоев, которая сейчас предлагается, немыслима, — подчеркивает Ирина Годунова. — Да, сторонники этого изменения говорят, что потом будет наказание уголовное. Но дело в том, что до этого второго шага можно просто не дойти. Жертва может не дожить. Жертва после опыта насилия может сломаться внутри — и на уровне воли, и на уровне психики. И случается то, что называется « не выносить сор из избы» — право на дальнейшее насилие. Нельзя допускать, чтобы насилие и агрессия оставались безнаказанными, а пострадавший человек – беззащитным».

Елена решила изменить жизнь. Устроилась на работу сиделкой, стала немножко зарабатывать. Смогла нанять юристов, фиксировала побои, собирала бумаги. В итоге сумела возбудить уголовное дело в отношении мужа. Одновременно я подала на развод и раздел имущества. «Самое страшное было то, что уйти мне было некуда, и приходилось продолжать жить в одной квартире с мужем, я вставила замок на дверь одной комнаты и жила там. Сейчас я вспоминаю все это, как страшный сон, и жалею, что не рассталась с этим человеком раньше. Зато теперь и я, и дети спокойны и мы живем полноценной жизнью. У меня появился любимый человек, с которым развиваются здоровые гармоничные отношения».

Декриминализация побоев – поощрение насилия

«Ничье человеческое достоинство не может быть унижено – так говорит наша Конституция», — рассуждает Алена Попова , общественный деятель, сооснователь фонда «Человеческий капитал», соучредитель проекта «W: сеть взаимопомощи женщин». Алена напоминает, как вообще появился законопроект о декриминализации побоев: «В октябре на этот законопроект депутат Мизулина получила от правительства отрицательный отзыв. А чуть позже на своей пресс-конференции Владимир Путин заметил в ответе на один из вопросов, что никакими традициями нельзя обосновать шлепок ребенку, но в то же время «надо разобраться» с тем, что по новым летним поправкам в УК сосед ударить может, а родственник нет. И тут же снова пошла работа по декриминализации семейного насилия».

Читать еще:  Уголовная ответственность за поджог имущества

К чему это приведет? Алена Попова говорит, что 40 процентов преступлений совершается внутри семьи. И эта цифра может только возрасти, а вовсе не снизится. «Арестовывать на 15 суток никто агрессора не будет. Будут брать штрафы. Но что такое 5 тысяч рублей? Это мизер. Но при этом он будет браться из бюджета семьи, а женщина еще и будет виновата. И еще – мы забываем о том, что жертвы семейного насилия – это еще и пенсионеры. Пожилые женщины и мужчины, которых избивают, например, чтобы отнять у них пенсию. Это латентная агрессия, которую государство фактически поощряет».

Сторонники декриминализации побоев поясняют, что уголовное наказание за такие поступки опасно: получается, что из-за любого синяка детей будут забирать из семьи, а родителя сажать.

Мари Давтян не исключает, что семья Светланы Дель, у которой отобрали детей в Зеленограде, — «сакральная жертва», и предполагает, что этот случай сегодня Госдума еще упомянет в доказательство нужности декриминализации побоев.

Что, мол, если бы можно было наказывать за битье в стенах дома по КоАП, то строгие родители уже были бы наказаны, не дошло бы дело до более серьезных случаев. «Мне кажется, что история с семьей Светланы Дель – показательная порка, чтобы закон о декриминализации побоев был принят, — соглашается и Алена Попова. – Тогда, мол, таких случаев не будет. Но это опасная логика.

Нужно другое — чтобы органы опеки и попечительства работали нормально и не могли беспричинно изъять детей. И потом – есть же действительно страшные случаи насилия над детьми в семьях, почему же такие взрослые должны уходить от наказания? Вот история: девочку родители в детстве били, поджигали утюгом – в итоге сами сдали ребенка в детский дом в три года. А девочка все помнит и сейчас в 11 лет. Разве в таких случаях не должен родитель ответить по УК? Я вообще против любого насилия. Странно, что взрослые люди на полном серьезе обсуждают, как и кого можно бить. «Беременную женщину нельзя, а ребенка иногда надо», — слышим мы. Или обсуждают, с какой силой бить можно, а с какой уже нельзя. Да нет ни у кого права ударять другого человека! Бороться надо за правильную работу органов опеки, а не за декриминализацию насилия».

Заложники оба – и жертва, и насильник

Как можно объяснить развитие домашнего насилия в семье? Ирина Годунова напоминает, что в такой ситуации в беде все члены семьи. «Я не рассматриваю здесь случая откровенного садизма, так как это сфера психиатрии, и никоим образом не оправдываю насильников. Я за то, чтобы люди имели возможность вернуться в нормальное человеческое состояние – и жить иначе, по-доброму. Насильник зачастую является заложником агрессии, накопленной веками. Жертва – заложник накопленного страха. Здесь мы имеем механизм системных чувств. Потомкам на бессознательном уровне передаются из поколения в поколение модели поведения, чувства и даже судьбы. Вина, агрессия, обида, страх с каждым поколением растут, как снежный ком… Копим агрессию три-четыре поколения – и имеем неуправляемые взрывы гнева. Или панические атаки…».

Вот недавний случай из практики Ирины: трехлетняя девочка когда-то стала свидетелем того, как ее отец убил ее маму. «Девочка выросла, и сейчас она замужем за человеком, который проявляет насилие по отношению к ней. Ко мне она пришла по другой причине – полное равнодушие к своему ребенку. А как иначе? Должна была случиться заморозка сердца, чтобы пережить трагедию детства, выдерживать побои, а главное – блокировать агрессию своего отца внутри себя, чтобы самой не стать убийцей…».

Другой пример: женщина выходит замуж, рождаются дети. Спустя какое-то время муж кардинально меняется, начинает бить свою жену, и в последний раз избежать убийства помогает уже взрослый сын. «В ходе работы с жертвой насилия мы выяснили, что прабабушка этой женщины была убита своим мужем. И так ей досталась в наследство трагическая судьба прабабушки. Семейная терапия происходит на уровне души, и она – в примирении и прощении».

Ненависть к агрессору, считает психолог, порождает новый виток агрессии, и никого не спасает, а только провоцирует агрессора. А вот прощение может запустить в агрессоре целительные процессы.

«В моей практике был случай – женщина в детстве потеряла своего отца. Отец оказался среди заложников, и его убили террористы. С каждым годом жизни у нее прибавлялись диагнозы. Ненависть к убийцам отца как будто разъедала ее изнутри. Как только ей удалось согласиться с прошлым и простить бандитов, ее лицо просветлело: «Наконец-то я могу дышать»».

Читать еще:  Статья 156 СК РФ. Заключение брака на территории Российской Федерации

Но внутреннее прощение и согласие, напоминает эксперт, не означает потакание насильнику. Каждый должен отвечать за свои поступки. «Да, важно, чтобы в семьях был мир и согласие! Но то, что хотят сделать под предлогом «сохранения семьи» — это фактически разрешение насилия и провоцирование ненависти. И дополнительный фактор роста агрессии в семье со стороны общества», — уверена ИринаГодунова.

Мизулина и общественность негодуют

Обсуждение документа в парламенте было бурным. Докладчиком по законопроекту на пленарном заседании парламента в среду выступила сенатор Елена Мизулина («Справедливая Россия»). По ее словам, принятый летом «закон о шлепках» нарушил несколько фундаментальных правовых принципов: справедливости и соразмерности наказания, равенства граждан перед законом и судом и т.д.

«Закон запретил примирение в семье и прощение. Но способность прощать — это часть национальной традиции, в частности, православной традиции. И в этом смысле «закон о шлепках» стал актом ненависти по отношению к семье», — возмущалась с трибуны Мизулина.

Она подчеркивала, что попытки свести обсуждение этого законопроекта только к вопросу о том, кто выступает за домашнее насилие, а кто против, вызывают у нее сожаление.

«Утверждаю: нет таких россиян, которые были бы за домашнее насилие, потому что в российской традиционной семейной культуре родительско-детские отношения строятся на авторитете родительской власти и на личной незаменимости детей и родителей»,- сказала Мизулина.

Она привела пример. «Москва, девочка 17 лет, крадет у родителей деньги, которые отложены на покрытие процентов по ипотечному кредиту и прогуливает их. Возвращается вечером домой. Что делают родители? Конечно, ругань, и мать дает пощечину девочке. Ей 17 лет, конечно, это обидно. Она бежит в полицию, возбуждают уголовное дело. Полицейский приходит на дом, там все уже разобрались, примирились, часть денег нашли, но дело прекратить невозможно. Кроме того, родителям угрожают, что отберут младшего ребенка — сына пяти лет. И вот таких семей только сейчас — 150 фактов собрала родительская общественность», — негодовала Мизулина.

По ее словам, в действующем уголовном кодексе более 60 составов, которые предусматривают ответственность за насилие, в том числе в семье, а введенная летом формулировка «близкие лица» слишком неопределенна.

Действующий закон способствует «палочной» системе в полиции, продолжала Мизулина. «Как бы грозно ни звучало слово «побои», это на самом деле насилие без вреда здоровью и даже насилие без насилия. Для преследования по статье 116 достаточно только заявления потерпевшего, то есть, например, заявления ребенка или соседа или даже анонимного сообщения. Именно в этой опасности, с какой легкостью может возбуждаться уголовное дело по статье 116, когда не нужно ни медицинских справок, ни экспертизы, и есть опасность этой статьи», — считает Мизулина.

Депутат от КПРФ Олег Смолин спросил сенатора, как вышло, что полгода назад за законопроект проголосовало большинство депутатов, а сегодня им предлагается принять совершенно противоположный документ. Мизулина ответила, что документ принимался в конце сессии летом, в спешке и «все [депутаты] друг на друга ориентировались».

Содокладчик по законопроекту, депутат Ольга Баталина подчеркнула, что документ предлагает ввести одинаковую ответственность за побои для всех и что он не делает побои социально одобряемым действием.

«Никого еще уголовная ответственность не делала терпимее, добрее и не восстанавливала разрушенные отношения между людьми», — сказала Баталина. Она добавила, что административный штраф — также достаточно жесткое наказание за побои.

Коммунист Сергей Решульский возмутился тем, что срок предоставления поправок ко второму чтению лишь три дня и попросил объяснить, к чему такая спешка. Баталина ответила, что ситуация вокруг семейных побоев очень острая и родительская общественность негодует. Ее коллега, соавтор документа депутат Ольга Окунева, рассказала, что ей передали более 200 тысяч подписей возмущенных летним законопроектом родителей.

Не побои, а наказание

Впрочем, в спорах о воспитании ребенка немало сторонников иного взгляда на физические наказания. Главный аргумент тех, кто не против таких методов в том, что они традиционны для нашего общества, а кто-то спешит отметить, что христианской религией такое воспитание даже поощряется.

«В святом писании, действительно, есть слова о том что «аще отец любит сына, то биет его», — говорит протоиерей Николай Пичейкин, кстати в прошлом самбист, а теперь отец двух девочек и пяти мальчиков, также борцов. — Но часто их интерпретируют неправильно. Здесь мы имеем дело со старославянским языком, а если переведем на современный русский, то вместо «биет» получим «наказывает», от слова «наказ». А ведь наказ — это не побои, а указание пути, направления».

Однако отшлепать ребенка за непослушание церковью вовсе не возбраняется, уточняет он. Конечно, лучше действовать убеждением, но не всегда дети ему поддаются, и тогда требуется некое усилие.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector