Bp-samara.ru

БП Самара
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Понятие человека в классической правовой традиции

Шариат: что говорят о нем ученые и как его применяют в мире

Источник шариатского права — священная книга мусульман Коран

Возвращение талибов в Афганистан вновь сделало актуальным вопрос о законах шариата, которые движение «Талибан» (признано террористической организацией и запрещено в РФ) вводит в стране. Но Афганистан не первая и не последняя страна в мире, где следуют этим законам. Русская служба Би-би-си постаралась ответить на основные вопросы о шариате.

Art Basel и Frieze быть!

23 августа, 2021

Ведущие европейские ярмарки Art Basel в Базеле и Frieze в Лондоне ведут скорейшую подготовку к уже традиционным мероприятиям этой осенью. Без ограничений, появившихся с длящейся пандемией короновируса, конечно, не обойдется, но важно то, что ярмарки все же пройдут в очном формате.

Организаторы обеих ярмарок готовы принять всех тех, кто уже провакцинирован от коронавируса, но наличие справки о вакцине не есть обязательным пунктом для посещения. Заменой может быть свежий отрицательный тест на COVID-19. Также во время проведения ярмарок обязательным будет ношение масок. Билеты на Frieze будут продаваться всего-то на определенное время, а на Art Basel прием посетителей сократится на 20%.

Количество галерей-участников на обоих ярмарках будет примерно одинаковыми. Но возможность дистанционного участия будут шире на Art Basel: главы ярмарки предлагают услугу удаленного монтажа выставочного стенда сотрудниками для тех галерей, чьи представители не смогут приехать из-за санитарных ограничений.

Арт новости

Насколько шариат открыт для интерпретаций?

Существует пять основных школ исламского права. Среди них четыре — суннитского направления: ханбали, малики, шафи и ханафи, — и одна шиитского — джафари.

Суннизм и шиизм две самые большие ветви ислама, которые появились после кончины пророка Мухаммеда. Их сторонники разошлись во взглядах на то, кто должен стоять во главе мусульманской общины — уммы. Суннитов в мире больше, живут они в таких странах как Саудовская Аравия, Пакистан, Турция. Шииты в основном живут в Иране, Азербайджане, Ираке.

Разница между школами шариата буквально в том, как они интерпретируют тексты и указания, на которых основаны законы шариата.

Ханбали считается самой ортодоксальной: именно ей следуют в Саудовской Аравии. Ханафи называют более либеральной — она доминирует, например, в Египте, Пакистане, Турции. Ей следуют и талибы, хотя и в гораздо более консервативном понимании.

ФОТО, GETTY IMAGES / Правила в шариате в числе прочего касаются и личной гигиены

Закон шариата — есть слово Аллаха, но описывают его люди. Наказание выносит судья — кади, говорит Хью Кеннеди, профессор арабского языка Лондонской школы востоковедения и африканистики. А значит, кади исходит из собственной интерпретации и понимания закона.

«Шариат требует делать добро и запрещает зло, это может сочетаться, или нет, с демократическими правами, в зависимости от интерпретации политического движения — но призыв к следованию шариату обязательно формирует основу любой политической программы в мусульманском мире», — пишет в своем объяснении сути шариата Роберт Глив, профессор арабских исследований в английском Университете Эксетера.

ФОТО, GETTY IMAGES / Женщины на остановке такси в Кабуле. Июль 2021 г.

Но есть еще один фактор, который влияет на интерпретацию и применение шариата. Это — племенные правила, объясняет Гутьеррес де Теран, директор департамента арабистики и ориенталистики Мадридского автономного университета.

«Шариат, которым пользуются талибы, основан на племенных правилах пуштунов, очень патриархальных, потому и положение женщины так занижено», — полагает он.

Читать еще:  Техник — это универсальный специалист

Ультраконсервативные режимы в исламском мире часто подстраивают шариат под свои политические нужды. Например, теократический режим в Иране, пришедший к власти после Исламской революции 1979 года, преднамеренно изменил правила шариата под свою политическую повестку, снизив возраст согласия для девочек до 13 лет, запретив им посещение университетов и заставив носить хиджаб.

Им нечего было сказать

Вскоре после возвращения к серой английской реальности все изменилось. Романтически влюбленная, Диана очень хотела, чтобы Чарльз продолжал проводить с ней все свое время. И она стала настойчиво этого требовать. Но Чарльз этого не планировал, он был далек от романтика. У него были друзья, его интересы, но также и его обязанности. Внезапно они оба обнаружили, что на самом деле не знают друг друга. Что у них разные личности и интересы, что они понимают, что им действительно нечего сказать. Говорят, что до свадьбы они встречались всего тринадцать раз.

Чарльз не мог поверить своим ушам, когда Диана не хотела сопровождать его в загородный дом Балморал. Ведь ей там так понравилось перед свадьбой. Но ей не нравились долгие прогулки и вечера у камина. Чарльз любил посещать музеи, концерты классической музыки, оперные спектакли. Диане было скучно. Вершиной ее искусства было посещение кино или танцы на дискотеке. Она хотела жить, бегать по магазинам, тратить, радоваться жизни. Не наедине с Чарльзом. Но Чарльз ненавидел все, что связано с покупками и потреблением, пока она была в своей стихии. Это был такой экшн! Разница в возрасте также повлияла на их несоответствия. В то время как 20-летняя Диана выглядела еще моложе, Чарльз выглядел устоявшимся, как 40-летний.

Вскоре молодожен обнаружил, что у Дианы плохие познания и невысокий интеллект. К счастью, она была молода, и он надеялся, что сможет изменить ее, приспособиться к нему. Она тоже рисовала, как Чарльз изменится из-за любви к ней. Им было сложно притвориться удачливыми, когда между ними не хватало самого главного: общения и взаимной терпимости!

«Любая попытка Организации Объединенных Наций разработать декларацию прав человека, основанную на индивидуалистических представлениях, неизбежно обречена на провал», – утверждал английский профессор политологии Гарольд Дж. Ласки (1893-1950). По его мнению, для выхода за рамки индивидуалистического мировоззрения требуется вмешательство государства, которое должно обеспечить своим гражданам определенный объем социальных прав. Ниже мы публикуем выдержки из его эссе Towards a Universal Declaration of Human Rights («На пути к всеобщей декларации прав человека»), которое он направил ЮНЕСКО из Лондона в июне 1947 года в ответ на опрос ЮНЕСКО о философских основах прав человека.

Гарольд Джозеф Ласки

Если мы хотим, чтобы всеобщая декларация прав человека долгое время оставалась значимой и не утрачивала актуальности, при ее подготовке крайне важно помнить о том, что великие декларации прошлого являются, прежде всего, наследием западной цивилизации, что они тесно связаны с протестантской буржуазной традицией, которая сама по себе характерна для прихода к власти буржуазии, и что, несмотря на их предполагаемую универсальность, усилия по их осуществлению слишком редко давали результаты на уровнях ниже, чем уровень среднего класса.

«Принцип равенства перед законом» ничего не значил для рабочего класса в большинстве политических сообществ и еще менее того – для негров на юге Соединенных Штатов Америки. В Великобритании «свобода ассоциаций» была признана за профсоюзами лишь в 1871 году. Во Франции, не считая краткого периода в 1848 году, она вступила в силу только в 1884 году. Чтобы добиться хотя бы частичного ее признания в Германии, пришлось дожидаться последних лет бисмарковского режима. В Соединенных Штатах Америки она реально обрела силу лишь с принятием в 1935 году Национального закона о трудовых отношениях (National Labour Relations Act), на который в настоящее время серьезно покушается Конгресс. Все права, провозглашенные в великих документах такого рода, выражают лишь чаяния, осуществление которых в любом политическом сообществе зависит от того, усматривает ли правящий класс в них угрозу для своих интересов или нет.

Читать еще:  Онлайн-курс «Специалист по регламентации бизнес-процессов»

Помимо этого, не стоит забывать, что старые декларации прав исходят из предположения об антагонизме в политическом сообществе между свободой индивида и властью правительства. Проблема здесь не только в том, что права граждан рассматриваются в политическом плане сквозь призму индивидуализма. Еще более глубокая проблема связана с тем фактом, что авторы этих деклараций более или менее сознательно считали, что любое расширение власти правительства означает сокращение личной свободы. Знаменитые максимы – такие, например, как сказанное Бентамом: «Никто не знает, что нам нужно, лучше нас самих» и «Каждому следует рассчитывать только на себя, и не более» – применимы лишь к такой форме общественной организации, которую столь красноречиво описал Адам Смит. Он говорил о ней, в частности, что люди, вовлеченные в ожесточенное соперничество на экономическом поле, в результате «простой игры естественной свободы» будут, «ведомые невидимой рукой, служить единой цели, которую никто из них, будучи взят в отдельности, перед собой не ставит». И цель эта под воздействием некой таинственной алхимии оказывается благом для общества.

Даже если утверждать, – но утверждение такое будет, мягко говоря, сомнительным, – что эта либеральная концепция когда-то была верной, то сегодня она совершенно точно не верна. Некоторые важнейшие элементы общего блага зависят от действий государства. Условия образования, жилья, здравоохранения, страхования от безработицы не могут достичь уровня, удовлетворяющего все развитое общество в западной цивилизации путем простого сотрудничества граждан без вмешательства правительства. И потому при ближайшем рассмотрении вопроса становится ясно, что хотя существует неизбежный антагонизм между личной свободой и государственной властью, в некоторых областях общественной жизни применение такой власти необходимо для обеспечения свободы. Не учитывающая этого декларация прав к нашей эпохе неприменима. [. ]

Идеологические различия

В свете этих соображений любая попытка Организации Объединенных Наций разработать декларацию прав человека, основанную на индивидуалистических представлениях, неизбежно обречена на провал. Такая декларация будет иметь мало веса в тех политических обществах – а их число растет – которые все ощутимее испытывают нужду в упорядочении и планировании своей социальной и экономической жизни. Резонно предположить, что защитники исторических принципов, которые в настоящее время активно оспариваются, могут увидеть в декларации, основанной на принципах индивидуализма, угрозу для нового уклада жизни. Эффект состоял бы в разобщении, а не в объединении первых же попыток достичь общей цели через общие институты и общие принципы поведения – тех попыток, которые такого рода декларация призвана поощрять.

На самом деле, если в этой декларации не будут учтены важные идеологические различия между политическими обществами и их воздействие на поведение индивидов и коллективов, то пользы от нее не будет никакой, а вот потерять от ее принятия можно будет немало. Игнорировать эти различия означало бы полностью отрицать пропасть в отношении социалистического общества или даже общества, пытающегося поставить социалистический эксперимент, с одной стороны, и общества капиталистического, с другой стороны, к частной собственности, к гражданскому и уголовному праву, к услугам здравоохранения и образования, к возможности для каждого человека в определенном возрасте освободиться от необходимости работать ради хлеба насущного, к роли, которую играет в обществе искусство и культура в самом широком смысле этого слова, к методам распространения информации и идей, к выбору профессии, к профессиональному росту и к связям профсоюзного движения с экономическим прогрессом. [. ]

Читать еще:  Зубной техник отзывы о профессии

Вес правящего класса

Сложно также не прийти к выводу, прекрасно сформулированному Марксом, заявившим, что «доминирующие идеи эпохи – это те идеи, которые принадлежат ее правящему классу». Из этого следует, что с исторической точки зрения декларации о правах человека были фактически не чем иным, как попытками освятить те права того или иного правящего класса, которые он в данный момент развития политического общества считал важными для своих собственных членов. Нет сомнений, что эти декларации зачастую, и даже как правило, писались, чтобы носить универсальный характер, и эта претензия на универсальность, может быть, даже позволяла им иметь влияние и за пределами той сферы, для которой они предназначались. На практике же их всеобщий характер во многом определялся конкретными обстоятельствами и, насколько это было возможно, приводился в соответствие с тем, что, по мнению правящего класса, было в его интересах – или, по крайней мере, не выходило за рамки уступок, на которые он был готов пойти. [. ]

На пути к смелой декларации и конкретным правам

Международная декларация прав человека, основанная на этих предпосылках и разработанная в соответствии с этими выводами, в которой мужчины и женщины всего мира могли бы увидеть программу действий, несомненно, способствовала бы признанию необходимости реформ, которую никак нельзя больше отрицать, не вызывая яростную революцию в одной стране, мощную контрреволюцию в другой и не открывая еще худшую перспективу международного конфликта, который легко может обернуться глобальной гражданской войной.

Чтобы такая декларация обрела желаемую значимость, она должна отличаться смелостью общих принципов и конкретикой частных положений. Она должна скорее исходить из зарождающихся возможностей, чем из традиций, агонизирующих на наших глазах. Будет лучше вовсе обойтись без декларации, чем иметь робкий и расплывчатый документ, пытающийся найти шаткий компромисс между непримиримыми социальными принципами. Вместо положительного воздействия такая декларация может возыметь самые гибельные последствия, если она не будет провозглашена с твердой надеждой, что члены Организации Объединенных Наций сознательно и без оговорок обяжутся ее соблюдать.

В эпоху, подобную нашей, когда оказалась беспомощной Лига Наций, беззастенчиво игнорируется пакт Бриана-Келлога, международное право и традиции цинично нарушаются, когда люди живут при варварской тирании режимов, чья политика оправдывает пытки и массовые убийства, нельзя позволить себе новый провал, который может иметь непредсказуемые последствия. Мы не имеем права пробудить у человечества надежду, если не сможем создать условия, без которых эта надежда не сможет реализоваться. Вновь поправ то, что простые люди считают основой своего человеческого достоинства, государственные деятели породят катастрофу, после которой у нашей цивилизации более не останется надежд на выживание.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector