Bp-samara.ru

БП Самара
2 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Оправдательный приговор: судебная практика. Основания вынесения оправдательного приговора

Оправдательный приговор гражданину, признавшемуся при задержании в убийстве, устоял в апелляции

22 октября судебная коллегия по уголовным делам Мосгорсуда оставила в силе оправдательный приговор в отношении 26-летнего П.К., обвинявшегося в совершении двух преступлений: убийства и причинения вреда здоровью средней тяжести.

Предъявление обвинения

Как ранее писала «АГ», П.К. проживал в квартире вместе с бабушкой Т.К., дядей А.М. и несколькими друзьями, занимавшими отдельную комнату. По версии следствия, в ночь с 10 на 11 августа 2017 г. он, находясь в состоянии алкогольного опьянения, в ходе ссоры с Т.К. нанес ей, лежащей на кровати, сквозной удар кухонным ножом в область лица и шеи, отчего она скончалась на месте.

Тем же ножом П.К. затем ударил спящего А.М. также в область шеи и лица, тем самым причинив его здоровью вред средней тяжести. Как показал потерпевший, будучи ранен, он выбежал на улицу, где потерял сознание, и очнулся только в реанимации. При этом скорую и полицию вызвал сам П.К., который, как следовало из обвинительного заключения, сразу признался в содеянном и в ходе задержания пояснил, что убил бабушку за то, что та постоянно упрекала его мать и заставляла работать, несмотря на плохое самочувствие, а дядю «наказал» за аморальный образ жизни и «оставил в живых», чтобы тот одумался, перестал пить и вспомнил о своих детях. В отношении задержанного была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

Органами предварительного расследования действия П.К. были квалифицированы по ч. 1 ст. 105 (убийство), а также по п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ (умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в ст. 111 УК, но вызвавших длительное расстройство здоровья, с применением предметов, используемых в качестве оружия). Кроме того, по версии следствия, в день, когда были совершены преступления, обвиняемый направил бывшей жене, с которой они находились в разводе более полугода, СМС-сообщение о том, что убил бабушку и дядю.

Оправдание присяжными

Уголовное дело рассматривалось в Измайловском районном суде г. Москвы с участием коллегии присяжных. В заседании подсудимый вину не признал, подчеркнув, что в ходе предварительного следствия, в том числе при проверке показаний на месте происшествия, оговорил себя. Как ранее пояснял «АГ» адвокат АП г. Москвы Армен Мартиросян, защищавший П.К. на стадии рассмотрения дела судом, его доверитель тогда не понимал серьезности самооговора и вскоре после дачи показаний отказался от них. В ходе заседания он пытался объяснить присяжным мотивы, по которым взял вину на себя (как уточнил защитник, П.К. предполагал, что в убийстве могут обвинить ранее судимого дядю, и хотел его уберечь). Однако председательствующий судья сделал замечание, и в итоге подсудимый просто сказал, что не признает вину, но не знает, как это пояснить. «Он давал пояснения ровно настолько, насколько позволял закон», – подчеркивал защитник. В прениях Армен Мартиросян отмечал, что сторону обвинения не смущал тот факт, что самооговор подсудимого не согласуется с доказательствами по делу. Защитник тогда обратил внимание присяжных на необходимость установления фактических обстоятельств дела. В частности, подчеркивал он, о каких «внезапно возникших неприязненных отношениях» может идти речь, если пострадавшие во время совершения подсудимым преступных деяний уже спали?

Адвокат также отмечал, что стороной обвинения не были представлены доказательства, четко отвечающие на вопрос, что именно произошло в ту ночь. Кроме того, экспертные заключения не только не подтверждали версию обвинения, но и опровергали ее, подтверждая показания подсудимого, данные им в ходе судебного заседания. Доказательства обвинения, подчеркивал адвокат, подтверждают лишь неоспоримые факты – что Т.К. была убита, а здоровью А.М. причинен вред средней тяжести. Так, согласно показаниям свидетелей, находившихся в квартире в период совершения преступлений, между убитой и потерпевшим еще днем произошла ссора. Кроме того, свидетель обвинения – врач скорой помощи – отмечала, что, приехав на место происшествия, оказывала А.М. первую помощь, при этом он находился в сознании, несмотря на тяжелое состояние.

Особое внимание присяжных защитник обратил на то, что информация в СМС-сообщении, которое, по версии обвинения, подсудимый направил бывшей жене в день совершения преступлений, не соответствует действительности, поскольку дядя не был убит, и это было известно изначально. Кроме того, в судебном заседании бывшая супруга подсудимого сообщила, что узнала о случившемся от соседки спустя несколько дней. Однако далее она заявила, что получила СМС от бывшего мужа через полчаса после происшествия. Защитник обратил внимание присяжных, что в СМС-сообщении, приобщенном к материалам дела 7 месяцев спустя (после второго допроса бывшей жены П.К. в качестве свидетеля), фигурировало время отправления 18:31. Адвокат подчеркнул, что подсудимый не мог направить данное сообщение, поскольку в это время уже находился в СИЗО.

Что касается предъявленного обвинением коллегии присяжных вещественного доказательства – ножа со следами крови, защитник подчеркнул, что на рукоятке отсутствовали отпечатки пальцев подсудимого. Кроме того, согласно экспертному заключению следы крови на ноже принадлежат А.М., а пот на рукоятке – убитой. «Логично предположить, что если на лезвии ножа кровь А.М., а на рукояти – пот Т.К., то последняя могла ранить потерпевшего данным ножом, – заявлял он в прениях. – Возникают резонные вопросы: почему на ноже нет крови Т.К., и тот ли это нож, которым она была убита? На эти вопросы мог бы ответить А.М., если бы пришел в суд».

В итоге присяжные признали совершение подсудимым инкриминируемых деяний недоказанным и единогласно вынесли оправдательный вердикт в связи с непричастностью П.К. к совершению преступлений. 1 августа суд на основании вердикта вынес оправдательный приговор с правом оправданного на реабилитацию, а также отменил меру пресечения в виде стражи.

Прокуратура обжаловала приговор

Впоследствии Измайловская межрайонная прокуратура обжаловала приговор. В апелляционном представлении (есть у «АГ») гособвинение ссылалось на незаконность приговора ввиду существенных нарушений уголовно-процессуального закона. «Стороной защиты неоднократно нарушались требования закона, что выражалось в оказании воздействия на присяжных заседателей и доведения до последних сведений, не относящихся к фактическим обстоятельствам уголовного дела», – сообщалось в документе. Также отмечалось, что председательствующий судья не принимал достаточных мер для предотвращения указанных нарушений и устранения их последствий.

В частности, прокуратура утверждала, что защитник подсудимого в ходе допроса свидетеля неоднократно ссылался на протокол его допроса, который не был исследован в присутствии присяжных. Кроме того, в ходе допроса другого свидетеля защитник не давал стороне обвинения задать вопросы, высказывая собственные позицию по делу и выводы, а подсудимый во время допроса сообщал присяжным сведения о своей личности и личности потерпевшего. Таким образом, полагало гособвинение, подсудимый и его защитник убеждали присяжных в том, что вина в совершении преступления лежит на другом лице, а также ссылались на процессуальные документы, не исследованные в заседании.

На протяжении всего выступления в прениях, как указала прокуратура, защита высказывала собственное мнение о доказательствах обвинения, искажала фактические обстоятельства, установленные в ходе судебного разбирательства, перебивала процессуального оппонента. «Таким образом, допущенные представителями стороны защиты нарушения уголовно-процессуального закона носили системный характер и не получили должной реакции председательствующего, что повлияло на беспристрастность присяжных заседателей, вызвало у них предубеждение в отношении представленных стороной обвинения доказательств, отразилось в формировании их мнения по уголовному делу и на содержании ответов при вынесении вердикта», – резюмировалось в апелляционном представлении.

Возражения защитника

В своих возражениях (имеются у «АГ») на апелляционное представление Армен Мартиросян указал, что изложенные в нем доводы прокуратуры несостоятельны, необоснованны, незаконны и не соответствуют действительности, а приговор является законным, обоснованным и справедливым. «Суд не ограничивал сторону обвинения в представлении доказательств виновности П.К., наоборот, всячески поддерживал сторону обвинения во всем от начала до конца судебного процесса, удовлетворяя все ходатайства государственного обвинителя без исключения, несмотря на возражения защиты, а вот ходатайства адвоката-защитника в большинстве были оставлены без удовлетворения», – отмечалось в документе.

Читать еще:  Статья 310. Разглашение данных предварительного расследования

Таким образом, защитник счел, что фактически имело место ограничение права адвоката и подсудимого на реализацию своих прав в полном объеме. «Нельзя согласиться и с содержащимися в апелляционном представлении доводами о том, что якобы подсудимый и свидетель затрагивали личность потерпевшего и подсудимого, тем самым нарушая закон, поскольку в соответствии с ч. 8 ст. 335 УПК РФ данные о личности подсудимого исследуются с участием присяжных заседателей лишь в той мере, в какой они необходимы для установления отдельных признаков состава преступления, в совершении которого он обвиняется. Запрещается исследовать факты прежней судимости, признания подсудимого хроническим алкоголиком или наркоманом, а также иные данные, способные вызвать предубеждение присяжных в отношении подсудимого. Более того, данная норма закона касается подсудимого, но никак не потерпевшего», – сообщалось в возражениях.

Защитник добавил, что во всех необходимых случаях председательствующий судья реагировала на высказывания сторон и обращалась к присяжным с просьбой не принимать эту информацию во внимание при вынесении вердикта.

Апелляция поддержала доводы защиты

После изучения материалов дела, проверки доводов апелляционного представления и возражения на него судебная коллегия по уголовным делам Мосгорсуда не выявила обстоятельств для отмены приговора согласно ч. 1 ст. 389.25 УПК РФ.

Как отмечается в апелляционном определении (есть у «АГ»), суд не усмотрел нарушений уголовно-процессуального закона ни в ходе судебного следствия, ни в рамках прений сторон. Он указал, что, исходя из протокола судебного заседания, защитник подсудимого действительно пытался дать преждевременную оценку некоторым доказательствам по делу, нарушая регламент судебного разбирательства. «Однако указанные попытки защитника своевременно прерывались председательствующим судьей, который на протяжении всего судебного разбирательства разъяснял присяжным заседателям, чтобы они не принимали во внимание его высказывания, не относящиеся к предмету судебного разбирательства, и не учитывали их при вынесении вердикта, о чем председательствующий просил также коллегию присяжных и в напутственном слове. При этом данные высказывания стороны защиты не относятся к существенному нарушению уголовно-процессуального закона, влекущему отмену оправдательного приговора, никоим образом не повлияли на содержание ответов на поставленные перед присяжными заседателями вопросы и на принятие справедливого вердикта», – отмечается в определении.

Также указано, что, вопреки мнению гособвинителя, высказывания подсудимого и его защитника в присутствии присяжных, касающиеся личности потерпевшего, не противоречат требованиям уголовно-процессуального закона. Апелляция отметила, что обсуждение вопросного листа и содержание вопросов, поставленных перед присяжными, а также напутственное слово председательствующего соответствовали требованиям УПК. «Нарушений уголовно-процессуального закона при принятии вердикта по делу не установлено. Действия председательствующего после возвращения присяжных заседателей из совещательной комнаты соответствовали положениям ст. 345, 346 УПК РФ. Обжалуемый приговор постановлен в соответствии с требованиями ст. 348, 351 УПК РФ», – резюмируется в определении.

В комментарии «АГ» Армен Мартиросян выразил удовлетворение решением апелляционной инстанции, поддержавшей доводы, изложенные в возражениях на апелляционное представление. «В большинстве случаев оправдательные приговоры отменяются апелляционными судами по самым незначительным, формальным, искусственно раздутым основаниям, однако в нашем случае судебная коллегия вынесла действительно мотивированное и обоснованное решение, справедливо оставив приговор в силе», – отметил он. По словам защитника, объективные данные, свидетельствующие о наличии в данном уголовном деле существенных нарушений уголовно-процессуального закона, не были приведены в апелляционном представлении, отсутствовали они и в материалах дела.

Комментируя вывод апелляции о том, что в заседании первой инстанции защитник пытался дать преждевременную оценку некоторым доказательствам по делу, нарушая регламент судебного разбирательства, Армен Мартиросян пояснил, что многие замечания ему, занесенные в протокол, были безосновательными. В этой связи он высоко оценил вывод апелляционной инстанции о том, что действия защитника не привели к существенному нарушению уголовно-процессуального закона, влекущему отмену приговора. По мнению адвоката, данное апелляционное определение является важным для правоприменительной практики в целом.

Определение

Что же такое оправдательный приговор и в каких случаях он может быть постановлен судом? Данный вопрос интересует многих граждан, и особенно тех людей, которые уже побывали на скамье обвиняемых.

Оправдательный приговор представляет собой процессуальный акт, вынесенный судом после изучения всех материалов дела и представленных доказательств, если в процессе вина гражданина не нашла своего подтверждения. Хотя на практике это происходит достаточно редко. Чаще всего уголовное дело, доведенное до суда, заканчивается вынесением обвинительного приговора. Отменить данный акт впоследствии практически невозможно.

Понятие приговора означает вынесение судом окончательного решения по делу. Человека признают виновным и назначают определенное наказание либо оправдывают и восстанавливают во всех правах.

О вынесении приговора — финальной точке судебного процесса

Когда судебный процесс завершен, когда выступили все свидетели, исследованы все доказательства, отгремели прения сторон и прозвучало последнее слово подсудимого, вершащий правосудие удаляется в совещательную комнату (обычно в ее роли выступает рабочий кабинет судьи), чтобы после длительной аналитической работы вынести приговор именем Российской Федерации.

О ТАЙНЕ СОВЕЩАНИЯ СУДЕЙ

Важнейший постулат — тайна совещания судей. Он состоит в том, что во время избрания приговора посторонние лица не должны находиться в совещательной комнате. Судьи не вправе разглашать мнения, имевшие место при обсуждении, или иным способом раскрывать тайну. Хотя есть расхожее представление, что в сложных делах, резонансных или с политическим окрасом, судьи советуются с вышестоящими инстанциями. В ответ на это “предубеждение” председатель Мосгорсуда Ольга Егорова заявила недавно: “Из совещательной комнаты мне и моим заместителям никто не звонит. Нашим судьям такое даже в голову прийти не может. Решение судьи принимают самостоятельно”. Согласитесь, было бы странно от чиновника столь высокого уровня слышать другие слова.

После подписания приговора судья возвращается в зал заседания, и председательствующий объявляет решение. Все выслушивают приговор стоя. Как же, ведь это делается именем Российской Федерации! Много внешнего пафоса при внутренней обыденности. Один старенький судья, еще помнящий времена Народного суда РСФСР, зачитывал приговор стоя только в присутствии СМИ. Но стоило пишущей и снимающей братии выйти из зала суда, как он со словами “в ногах правды нет…” продолжал чтение сидя и разрешал последовать его примеру остальным.

ПРИГОВОР ОПРАВДАТЕЛЬНЫЙ ИЛИ ОБВИНИТЕЛЬНЫЙ

Оправдательный приговор выносят в случаях, когда не установлено событие преступления, подсудимый не причастен к его совершению или в его деянии нет состава преступления. Оправдание означает признание подсудимого невиновным и влечет реабилитацию. Она, в свою очередь, предполагает возмещение имущественного и морального вреда. К первому относится компенсация государством зарплаты, которой обвиняемый лишился в результате уголовного преследования, сумм, потраченных на юридическую помощь, и иных расходов. Ко второму — официальные извинения прокурора от лица государства за причиненный вред, опровержения в СМИ (если сведения о задержании, заключении под стражу или осуждении публиковались ими ранее).

Повторюсь не в первый раз, что оправдательных приговоров в РФ значительно меньше 1%. Один адвокат, подчеркивая свой профессионализм, вручал каждому клиенту копию единственного в его практике оправдательного приговора. Долгим тоскливым вечером в СИЗО такой клиент читал сокамерникам этот приговор. А они слушали, рассевшись по шконкам и раскрыв рты, как сказку, ибо приговор пестрил чудными фразами: “недостаточные доказательства”, “противоречивая, непоследовательная позиция обвинения”, “оправдать в связи с отсутствием в деянии состава преступления”, “освободить из-под стражи немедленно” и другими ласкавшими слух арестантов формулировками. Я знаком с текстом этого приговора и скажу, что судья взял на себя большую ношу и совершил исключительно смелый поступок, на который способны менее 1% его коллег. И, кроме этого приговора, таких фраз я больше нигде не встречал.

Обвинительный приговор, как гласит ст. 302 УПК РФ, не может быть основан на предположениях и выносится лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных доказательств.

Любой приговор имеет вводную, описательно-мотивировочную и резолютивную часть (совсем как постановление профсоюзного пленума). Во вводной — указываются общие вещи: дата и место провозглашения, наименование суда, данные о судье, секретаре заседания, обвинителе, защитнике, потерпевшем, имя подсудимого и сведения о его личности, статьи УК, по которым он преследуется.

Читать еще:  Статья 25.2 КоАП РФ. Потерпевший (действующая редакция)

ОПИСАТЕЛЬНО-МОТИВИРОВОЧНАЯ ЧАСТЬ

Самая крупная по размерам часть, описательно-мотивировочная, предполагает описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления. Суды, однако, не всегда утруждают себя точностью формулировок. Вот как может звучать приговор в части определения времени, места и способа преступления: “В период с 14.06.2016 по 28.09.2018, находясь на территории города Саратова и Саратовской области, умышленно, из корыстных побуждений, с использованием своего служебного положения, путем обмана и злоупотребления доверием совершил хищение чужого имущества — денежных средств…” Далее шло перечисление потерпевших. Этот приговор был вынесен по ст. 159 УК (“Мошенничество”).

Эта же часть должна содержать доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении подсудимого, и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства. В качестве первых перечисляются показания свидетелей с указанием на тома и листы дела, на протоколы обысков, выемок, изъятия документов, осмотра предметов и так далее. А мотивы, по которым отметаются доказательства защиты, могут выглядеть так: “Суд отвергает показания подсудимого (или свидетеля) о непричастности к совершению преступления, поскольку они опровергаются материалами дела, расценивает их как способ защиты, обусловленный стремлением избежать уголовной ответственности за содеянное”.

Эта же часть приговора должна указывать на обстоятельства, смягчающие или отягчающие наказание. Среди первых могут быть беременность, наличие малолетних детей у виновного, аморальность поведения потерпевшего, самый распространенный пункт — явка с повинной, активное способствование расследованию преступления и изобличению соучастников. Могут учитываться и другие обстоятельства на усмотрение судьи.

Отягчающих обстоятельств больше. К ним относятся: рецидив преступления, тяжкие последствия, участие в организованном преступном сообществе (хотя для подобного есть отдельная статья в УК — 210-я), особо активная роль в совершении преступления и так далее. Интересно, что алкогольное или наркотическое опьянение признается отягчающим обстоятельством по усмотрению суда. Один судья так поэтично описывал это: “Сильное алкогольное опьянение устранило нравственные барьеры на пути совершения преступления, способствовало появлению у подсудимого ощущения вседозволенности и безнаказанности”. Дело шло о преступлении по ст. 131 УК (“Изнасилование”). Хотя обвиняемый категорически отрицал вину и говорил, что все было по любви и взаимному согласию, а взять замуж соблазненную им девицу он отказался, поскольку был женат. Его версия, отраженная в приговоре, была для обывателя намного привлекательнее судейской.

Заканчивая разговор об описательно-мотивировочной части обвинительного приговора, скажу, что она должна содержать мотивы решения суда по всем вопросам, относящимся к назначению наказания. Это предельно важный нюанс — без мотива могут быть отменены целые виды наказания. Так, если судья не применяет ст. 73 (“Условное осуждение”) или ст. 64 (“Назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление”) УК, он должен не только упомянуть, но и обосновать это. Хотя, как правило, причины выглядят не слишком обоснованно. Чаще звучит что-то вроде: “С учетом всех материалов дела, характеристики личности подсудимого, тяжести совершенных им преступлений суд считает возможным достижение целей восстановления социальной справедливости, исправления подсудимого и предупреждения совершения им новых преступлений только при назначении наказания в виде лишения свободы”. Но хоть в таком виде это должно быть.

Есть также статьи УК, которые помимо лишения свободы предполагают штраф как возможный дополнительный вид наказания. Например, ст.ст. 159 — “Мошенничество”, 160 — “Присвоение или растрата”, 204 — “Коммерческий подкуп”, 290 — “Получение взятки”, 291 — “Дача взятки”. Если судье вздумалось наложить штраф, он тоже должен это обосновать, а не просто констатировать. Иначе, как было сказано в одном из предыдущих материалов, вышестоящая судебная инстанция может штраф и отменить. Поэтому в случае осуждения, получив приговор, его следует внимательно прочитать и проанализировать на наличие мотивов решения этих вопросов.

РЕЗОЛЮТИВНАЯ ЧАСТЬ

Последняя и самая волнующая часть приговора — резолютивная. В ней повторяется имя подсудимого, решение о признании его виновным и указание, по какой статье УК. Описывается вид и размер наказания за каждое преступление (если оно не одно), в котором подсудимый признан виновным, и окончательная мера наказания. Эта мера высчитывается по формуле, известной лишь судье.

В приговоре может звучать: “Назначить наказание по ч. 4 ст. 159 в виде семи лет лишения свободы; по ч. 7 ст. 204 в виде восьми лет; по ч. 1 ст. 201 в виде двух лет. По совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний — двенадцать лет лишения свободы”. Семнадцать (если механически сложить) превращаются в двенадцать. Бывает, что и девятнадцать лет превращаются в восемь. И понять логику этой арифметики невозможно. Я видел много подобных “сложений”, и каждое имеет свою формулу.

Обязателен к указанию в этой части приговора вид учреждения, в котором должен отбывать наказание человек, теперь именуемый уже осужденным.

Если стороны не согласны с приговором (выводы не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, он чрезмерно суров либо мягок), они могут подать апелляционную жалобу (защита) или апелляционное представление (обвинение) в вышестоящий суд в течение десяти дней с момента провозглашения приговора. А лица, находящиеся под стражей, — в течение десяти дней с момента получения копии приговора. Если жалобы в этот срок не поданы, приговор вступает в законную силу.

Об апелляционной стадии мы подробно рассказывали в одном из предыдущих выпусков “Солидарности”.

В этом материале мы подходим к завершению серии публикаций в рубрике “Тюрьма и воля” — в надежде, что профсоюзным лидерам они окажутся полезными и помогут им уберечься от явных ошибок и быть готовыми к подобным превратностям судьбы. Ведь от тюрьмы, как гласит народная мудрость, зарекаться не стоит.

Сто к одному: почему в России так мало оправдательных приговоров

Судят по привычке

Специалисты уверены, что спорить о точном показателе оправдательных приговоров не имеет смысла. В любом случае, цифра слишком маленькая: будь то 0,25%, 0,5% или – общая формулировка Верховного суда – «менее 1%». В данном случае остается только один вариант – признать проблему.

«К сожалению, спорить о том, что такая угнетающая статистика не соответствует действительности, не приходится. Действительно, если дело дошло до стадии рассмотрения в суде, вероятность оправдательного приговора крайне мала: более мягкое наказание в случае, если обвинение совсем трещит по швам – да, а оправдание – нет», – говорит юрист адвокатского бюро «Казаков и партнеры» Артур Великжанин.

В данном случае представители госорганов могут поспорить на эту тему, например, объяснив низкий процент оправданий существованием нескольких фильтров от момента, когда дело было возбуждено, до окончательного вынесения приговора.

«По их логике, такая многоступенчатая работа позволяет отсеять лишнее, установить все обстоятельства дела и вынести обвинительный приговор. Но на самом деле это совершенно не так. Потому что, на мой взгляд, к сожалению, качество расследования, а также отношение к привлечению людей к уголовной ответственности находится на каком-то пещерном уровне. Никто ничего не проверяет, все исключительно соглашаются», – считает адвокат адвокатского бюро «ЗКС» Андрей Гривцов.

С этой позицией солидарен бывший генеральный прокурор России, ныне заведующий кафедрой государственно-правовых дисциплин РГСУ Юрий Скуратов, который в интервью РБК в апреле 2018 года сказал, что обвинительный уклон — это «хроническая болезнь» судебной системы. «Система больше верит следствию, оперативным службам, ФСБ, сотрудники которой сопровождают дела до их судебного рассмотрения. Это обусловлено слабостью позиции адвокатуры, то есть адвоката в суде не слушают», — цитирует издание эксперта.

Такая ситуация сложилась не сегодня и не вчера. Ее корни уходят в советскую историю, где государство априори не может ошибаться, а поскольку следователь и прокурор – это «лица власти», то судья заранее принимает их сторону. Адвокат и член Совета при Президенте РФ по правам человека Шота Горгадзе подчеркивает, что судебная система не должна быть предсказуемой.

Читать еще:  Порядок рассмотрения сообщения о преступлении по статьям 144 и 145 УПК РФ

«Когда судья станет беспристрастным арбитром, рассматривающим доказательства с обеих сторон, когда и защита, и обвинение будут на равных условиях, тогда качественно вырастет само правосудие, а также профессионализм прокуроров. На сегодня же им достаточно просто прийти и произнести несколько заученных абзацев во время, например, продления срока заключения под стражу. Они прекрасно понимают: высока вероятность того, что даже если судья увидит недочеты в их работе, он закроет на это глаза, и арест продлят. Но это в корне неправильно. Прокурор и следователь должны реально бороться с адвокатом. Мы видим другую картину – адвокат в суде борется за своего подзащитного, а прокурор сидит спокойно, потому что уверен в результате. Я бы хотел, чтобы эта уверенность все-таки испарилась в интересах справедливости и законности», – комментирует адвокат.

Артур Великжанин также отмечает, что судебный процесс можно условно разделить на своих и чужих, где судьи заступаются за следствие. «Необходимо учитывать ключевой фактор – судья отлично осознает, что до поступления дела в суд в работе по нему было задействовано огромное количество должностных лиц. В таких условиях оправдательный приговор фактически будет означать, что следователь либо полностью некомпетентен, либо преступен. Добавьте к этому часто имеющую место солидарность судей и силовиков и получите безотказный механизм. Конечно, нельзя не сказать об уровне правосознания, который явно понижается под жестким гнетом различного уровня руководителей, ратующих за высокую статистику и не приемлющих возражений. Таким образом, даже увидев в деле нарушения и противоречия и услышав великолепную, основанную на законе речь защитника, самое гуманное, что может сделать судья – это назначить наказание в минимальном размере по принципу «и коллег не подвел, и человеку участь облегчил», – объясняет юрист.

Похожее объяснение привела в интервью РБК в 2018 году судья Конституционного Суда РФ в отставке Тамара Морщакова. «Если дело до суда не дошло, то это показатель отрицательного качества следствия. А если суд, получив дело, не сумел вынести обвинительный приговор, который устоял бы [в апелляционной инстанции], то это значит, что суд плохо работает», — объяснила она, отметив, что показатели формируют «низкое качество» следствия и судопроизводства.

Тем не менее, Верховный Суд не спешит бить тревогу, объясняя тот факт, что уровень оправдательных приговоров уже не первый год держится на отметке «менее 1%», тем, что 90% подсудимых признают свою вину. «Не знаю, хорошо это или плохо, но это факт. 65% идут в особом порядке. … Некоторые издания публикуют свои соображения по поводу оправдательных приговоров, что их должно быть 18-20%. Их при всем желании не может быть столько, максимум 10%», — цитирует «Интерфакс» слова заместителя председателя Верховного Суда РФ Владимира Давыдова, сказанные им еще в 2017 году.

Адвокаты vs прокуроры

Можно предположить, что низкий процент оправдательных приговоров – это вина стороны защиты, которая не смогла выполнить свою работу на должном уровне. Однако у специалистов есть свой взгляд на эту ситуацию.

«Если бы у всех мэтров адвокатуры были бы 100% оправдательные приговоры, я бы сказал, что да, такая идея имеет право на существование. Но мы с вами видим, как достаточно опытные коллеги, к сожалению, проигрывают. И это происходит не потому, что они не готовы к процессу, а потому что такова тенденция», – уверен Шота Горгадзе.

Даже допуская, что и сами адвокаты могут недоработать в каких-то делах, юристы подчеркивают – проблема заключается не в этом. Достаточно посмотреть на подготовку защиты и обвинения в судебном процессе.

«Безусловно, в любой профессии есть люди, которые могут работать не в полную силу. Но, в целом, я вижу, что уровень подготовки стороны защиты выше, чем представителя стороны обвинения. Во всяком случае, никогда не видел, чтобы адвокат себе позволял явиться в процесс неготовым, не знать материалы дела, не подготовить ходатайство, а с прокурорами это, к сожалению, встречается сплошь и рядом», – отмечает Андрей Гривцов.

Если же представить, что все адвокаты исключительно профессионалы высокого уровня, то, по словам Артура Великжанина, это тоже не помогло бы сломать устоявшуюся за долгие годы систему.

«В нынешних условиях адвокат в России не воспринимается должностными лицами, участвующими в процессе, в качестве полноценной самостоятельной фигуры при рассмотрении дела. Общеизвестны случаи, когда защитника перебивают, «вежливо просят» помолчать, просто игнорируют или вовсе рекомендуют удалиться. Кроме того, стало вполне нормальным, что доводы адвоката не вносятся в протокол судебного заседания. Для исправления ситуации необходимы концептуальные перемены: изменение подхода на политическом уровне и серьезные преобразования в социальной сфере», – считает юрист.

Господа присяжные заседатели

Специалисты полагают, что ситуацию могли бы изменить суды с участием присяжных заседателей, поскольку по таким судебным делам уровень оправданий серьезно возрастает.

«На самом деле, с точки зрения оценки доказательств, процент должен быть примерно одинаковым, но профессиональные судьи фактически не оправдывают, а присяжные – наоборот. По разной статистике – от 20 до 50%. Причина только одна – отвратительно низкое качество следствия, да и отношение к расследованию», – говорит Шоте Горгадзе.

По словам Андрея Гривцова, такие судебные процессы стали бы серьезным фильтром, который позволил бы улучшить качество работы, например, по сбору доказательной базы следователем.

«Все, что нам нужно на самом деле – это ввести справедливое правосудие. Сейчас самым простым способом сделать это являются присяжные. Если бы была расширена эта подсудность, то все было бы намного лучше. Более того, в суды стало бы меньше поступать плохо расследуемых уголовных дел, потому что присяжные являются серьезным фильтром, а профессиональный суд, к сожалению, эту функцию не исполняет», – считает адвокат.

Суды с участием присяжных также могут повлиять и на доверие общества к судебной системе. Здесь все просто – чем ближе служители Фемиды к народу, тем лучше люди их понимают. «Судебная система должна больше доверять обществу, и я считаю, что суды присяжных должны повсеместно использоваться судами почти на всех уровнях за исключением терроризма или составов преступления, в которых присутствует государственная тайна, и дел особой государственной важности. Но в бытовых делах, на мой взгляд, нужно чаще привлекать присяжных», – считает Шота Горгадзе.

Правда, эксперты отмечают, что этот институт – не панацея от всех бед, поскольку ему также требуется доработка. Так, по словам Артура Великжанина, ситуацию с низким процентом оправдательных приговоров может решить только системный подход к решению проблемы. «Необходимо изменить подходы к выявлению и расследованию преступлений, исключить даже вероятность того, что сотрудников правоохранительных органов вынуждают искать преступления там, где их нет, или заниматься малозначительными, но способными наполнить отчет, делами и так далее», – перечисляет юрист.

В свою очередь, Шота Горгадзе называет три ключевых направления, в которых стоит работать, чтобы в конечном счете суды в России стали объективнее рассматривать уголовные дела. «В первую очередь – нужно, чтобы презумпция невиновности перестала быть просто декларативной нормой, а начала работать в действии. Во-вторых, обязательно, чтобы судья был независимым арбитром, который относится с равным уважением и равным доверием как к государственному обвинителю, так и к защите. В-третьих, это, безусловно, высокий профессионализм следователей, которые будут готовы давать ответы, если у суда возникнут вопросы», – резюмирует адвокат.

Он подчеркивает, что достичь всего этого удастся только тогда, когда судьи в России будут нести персональную ответственность за неправосудные решения. Это должно быть не просто прописано в законе – данную норму необходимо применять на практике.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector